Беларусь в политике Европейского Союза: санкции, безопасность и пределы прагматизма

Александр Фридман

Резюме

Политика Евросоюза в отношении авторитарных государств традиционно формируется под влиянием двух факторов: нормативного и прагматического. С одной стороны, Брюссель декларирует приверженность демократии, правам человека и верховенству закона, с другой – учитывает геополитические реалии: энергетическую безопасность, стабильность регионов и стратегическое соперничество с другими центрами силы. В результате подход Евросоюза порой носит избирательный характер.

Обвинения в «двойных стандартах», звучащие в том числе и из Минска, отчасти не лишены оснований: степень давления на режим зависит не только от внутренней политики того или иного правительства, но и от значимости конкретного государства для Европы и реальных возможностей Евросоюза влиять на его политику. Если в случае, например, Азербайджана преобладает прагматизм, то в отношении Беларуси продолжает доминировать нормативный подход, усиленный ограниченными возможностями Евросоюза влиять на ситуацию в стране, политически и экономически зависимой от России.

Тенденции

Преступления после наказания: агент с низким уровнем субъектности

Президентские выборы в августе 2020 года и последовавшие за ними массовые протесты, жестоко подавленные беларусскими властями, привели к глубокому кризису в отношениях между Минском и Европейским Союзом и поставили крест на сближении и сотрудничестве, наметившихся во второй половине 2010-х годов. Массовые репрессии внутри страны, принудительная посадка в Минске пассажирского самолёта авиакомпании Ryanair (следовавшего по маршруту Афины – Вильнюс), а затем организованный режимом Лукашенко миграционный кризис на границах с государствами Евросоюза во второй половине 2021 года основательно ухудшили ситуацию.

Недальновидная и, скорее всего, согласованная с Москвой попытка А. Лукашенко посредством шантажа и провокаций склонить Евросоюз к диалогу и отмене санкций провалилась: в 2021 году санкционный режим Евросоюза в отношении Беларуси был существенно ужесточён. В 2022 году после начала полномасштабного вторжения России в Украину, в котором официальный Минск поддержал своего союзника, политическое и экономическое давление со стороны Евросоюза достигло нового уровня. Хотя Беларусь напрямую не участвует в российской «специальной военной операции», она продолжает оказывать России политическую, экономическую и военную поддержку, в том числе помогая обходить западные санкции и расширяя военно-техническое сотрудничество.1

Совместные российско-беларусские военные учения «Запад», приглашение бойцов ЧВК «Вагнер» после мятежа в июне 2023 года, размещение на территории Беларуси российского тактического ядерного оружия, дислокация российских ракетных систем «Орешник», инциденты на границе с Евросоюзом, включая использование метеорологических аэростатов для контрабанды табачных изделий, а также агрессивная риторика руководства Беларуси лишь усилили представление о стране как о несамостоятельном или, по крайней мере, крайне ограниченном в своих действиях инструменте российской политики против Европы.

В распространённых в европейских экспертных кругах сценариях возможной будущей агрессии России против европейских стран-членов НАТО Беларусь регулярно фигурирует как плацдарм для вторжения.2 Соответственно, в Евросоюзе вызывает серьёзные сомнения субъектность режима Лукашенко в принятии решений по ключевым для региона вопросам безопасности.

Почему нельзя следовать азербайджанскому «шаблону»?

На фоне американо-израильской военной операции против Ирана, 11 марта 2026 года в Баку с официальным визитом прибыл председатель Европейского совета Антониу Кошта. В ходе переговоров с президентом Азербайджана Ильхамом Алиевым стороны обсудили перспективы расширения экономического и политического сотрудничества между Европейским Союзом и Азербайджаном. А. Кошта назвал Азербайджан «ключевым партнёром» Евросоюза и пригласил азербайджанского лидера посетить Брюссель.

Повышенное внимание к Азербайджану объясняется рядом факторов: возросшим значением страны как поставщика энергоресурсов на европейский рынок, сложными отношениями с Москвой, а также стратегическим положением на границе с Ираном и тесными связями с США и Израилем.3 При этом подчеркнуто дружелюбный характер контактов вызвал неоднозначную реакцию среди азербайджанских диссидентов и европейских правозащитников. Вопросы прав человека и авторитарных тенденций, ранее регулярно поднимавшиеся Брюсселем, фактически не стали темой переговоров и не препятствовали сближению сторон.4

Азербайджанский пример интересен в контексте Беларуси. На первый взгляд, связь отсутствует, однако более внимательный анализ показывает, что именно такую модель стремится реализовать Минск: нормализовать отношения с Евросоюзом и получить экономические и политические выгоды без проведения внутренних реформ, способных ослабить авторитарный режим. В отличие от Ильхама Алиева, его давний партнёр Александр Лукашенко добиться этого не смог. Причина кроется не только (и даже не столько) в репрессивном характере режима в Минске, сколько в его тесных связях с Москвой и в устойчивом восприятии Беларуси как полностью зависимой от Кремля по ряду ключевых признаков.

Такое восприятие вкупе с неблагоприятным политическим контекстом, прежде всего войной в Украине, серьёзно ограничивает возможности для нормализации отношений между Минском и Брюсселем. Хотя Беларусь является соседом Евросоюза, во внешнеполитических приоритетах Брюсселя она занимает второстепенное место. Тот факт, что курс на санкционное давление не привёл к качественным изменениям в политике беларусских властей, а влияние России на Беларусь за последние годы заметно усилилось, стимулировал дискуссию о возможной корректировке европейской стратегии в отношении Минска.5

«Шаблон» Трампа как новая перспектива

Основанием для дискуссии по корректировке европейской стратегии явилась и смена политики США после возвращения Дональда Трампа в Белый дом в январе 2025 года. Рассматривая Александра Лукашенко в качестве потенциально «полезного» фактора в урегулировании войны в Украине и стремясь ослабить связи Беларуси с Китаем (именно с Китаем, а не с Россией), Вашингтон встал на путь нормализации отношений с официальным Минском и добился освобождения более 500 политзаключённых, впоследствии принудительно депортированных из Беларуси.

В рядах демократических сил наметились разногласия в оценке опыта США. Бывшие политзаключённые Мария Колесникова и Виктор Бабарико, освобождённые в рамках контактов между Вашингтоном и Минском, рекомендовали Евросоюзу пойти по американскому пути, полагая, что такие шаги приведут к улучшению ситуации в стране, будут способствовать ослаблению российского влияния и повысят шансы на сохранение суверенитета Беларуси.6 Лидер беларусских демократических сил Светлана Тихановская, напротив, скептически оценивает перспективы контактов с режимом Лукашенко и настаивает на сохранении и даже усилении давления, считая санкции и международную изоляцию наиболее эффективными инструментами противостояния с официальным Минском.7

И хотя высказанные экспертами, а также Колесниковой и Бабарико предложения, направленные на смягчение репрессивного курса и частичную ревизию внешней политики Беларуси, а также идея диалога между демократическими силами и представителями режима вряд ли устроят беларусские власти, сам факт дискуссии о пересмотре нынешнего курса Евросоюза внушает Минску определённый (пусть и весьма ограниченный) оптимизм на будущее.

Точка зависания: упрямство, которое не вознаграждается

В своей политике по отношению к Европейскому Союзу режим Лукашенко продолжает действовать противоречиво. Обычной практикой остаются радикальные антиевропейские нарративы в государственной пропаганде, а также резкие, нередко оскорбительные заявления со стороны Лукашенко и ряда влиятельных чиновников. В то же время эти заявления зачастую сочетаются с призывами к «равноправному диалогу», который, по утверждению беларусских властей, мог бы способствовать преодолению накопившихся проблем в двусторонних отношениях.8

При этом в Минске не скрывают, что основной целью дипломатии является отмена санкций, введённых Евросоюзом после 2020 года, либо их существенное смягчение. Контакты между Беларусью и Евросоюзом сохраняются, как публичные, например с Венгрией или Словакией, так и менее заметные, происходящие преимущественно в закулисном формате, в том числе с Польшей, Литвой и Францией. Однако говорить о каком-либо серьёзном прорыве или принципиальном изменении курса Евросоюза пока не приходится. Недоверие к Александру Лукашенко, его нежелание менять политический курс, негативный опыт предыдущих попыток нормализации, восприятие режима в Минске как «российской марионетки», а также продолжающаяся война в Украине существенно ограничивают пространство для диалога.

В деле улучшения отношений с Европой руководство Беларуси рассчитывает на США и их влияние на европейских партнёров. В Евросоюзе хотя и следят за действиями Вашингтона, тем не менее воздерживаются от публичных оценок. Так, в мае и июле 2025 года депутаты Бундестага Штефан Койтер, Штеффен Котре и Ян Венцель Шмидт (фракция «Альтернатива для Германии») направили федеральному правительству так называемые «малые запросы», пытаясь выяснить позицию Берлина относительно возможного использования американского опыта в Беларуси. Федеральное правительство Германии подтвердило, что считает своим приоритетом освобождение всех политических заключённых в Беларуси, но уклонилось от оценки действий США. Заявления канцлера Фридриха Мерца также свидетельствуют о том, что Германия и Евросоюз в целом пока не намерены следовать примеру Вашингтона.9

Различие в подходах объясняется не только «своеобразным» политическим стилем Дональда Трампа и фактическим отказом США от продвижения демократических ценностей, но и географическими и стратегическими факторами. Для США Беларусь является элементом российско-китайской «оси автократий». В этой логике контакты с Минском рассматриваются как способ получения информации о позициях Москвы или как канал коммуникации с Кремлем. Для Евросоюза ситуация иная: Беларусь является непосредственным соседом, действия которого напрямую влияют на безопасность государств-членов, прежде всего Польши и стран Балтии.

В Евросоюзе заинтересованы в добрососедских отношениях с Беларусью, но не уверены, что уступки Лукашенко помогут их достичь. Кроме того, ключевые вопросы безопасности фактически находятся вне компетенции беларусского руководства, поскольку окончательные решения о размещении российского ядерного оружия или новых ракетных систем принимаются в Москве, а не в Минске.

В Брюсселе регулярно подчёркивают, что вопрос об отмене санкций может рассматриваться только после устранения причин их введения, включая отказ от репрессий, использования миграции как инструмента давления, а также прекращение поддержки российской войны против Украины. Ни одно из этих условий не выполняется. Это дополнительно снижает привлекательность диалога с Минском и позволяет Евросоюзу, в отличие от случая с Азербайджаном, делать акцент на демократических ценностях.

Заключение

Ограничения политики Евросоюза в отношении Беларуси обусловлены не только нормативными соображениями, но прежде всего факторами безопасности. В условиях продолжающейся войны в Украине и углубляющейся интеграции между Москвой и Минском, Беларусь рассматривается через призму российской стратегии. При сохранении этой ситуация перспективы улучшения отношений с Евросоюзом остаются крайне туманными. Лишь фундаментальные изменения в системе региональной безопасности, прежде всего завершение войны, могут создать условия для коренного пересмотра подхода Евросоюза.

Азербайджанский сценарий потепления отношений для режима Лукашенко остаётся нереалистичным. Евросоюз демонстрирует прагматичный подход к Азербайджану, усиливая сотрудничество, несмотря на проблемы с правами человека, тогда как в отношении Беларуси преобладает жёсткая линия ввиду её зависимости от России и роли в войне против Украины. Минск стремится к «азербайджанской модели» нормализации без внутренних реформ, но этому препятствуют санкции, кризис доверия и восприятие Беларуси как марионетки Кремля.

Даже на фоне частичного потепления отношений между США и беларусскими властями Евросоюз не готов менять своё отношение, увязывая возможное сближение с прекращением репрессий и изменением политического курса. В подобных условиях качественное улучшение отношений между Беларусью и Евросоюзом маловероятно.