Парламент: силовики, идеология и западный фронт

Татьяна Чулицкая

Резюме

В 2025 году Национальное собрание (парламент) Беларуси окончательно закрепилось в роли вспомогательного института персоналистского режима. Новый состав парламента, сформированный после «выборов» 2024 года, характеризуется преемственностью наряду с усилением присутствия выходцев из силовых структур и государственного идеологического аппарата.

Законодательная деятельность сохраняла преимущественно технический характер и репрессивное содержание, а парламент всё активнее использовался как инструмент идеологической мобилизации, кадровой интеграции лоялистов и внешнеполитического сопровождения режима.

Тенденции:

Что нового в парламенте?

После «конституционной реформы» 2022 года беларусский парламент – Национальное собрание – сохранил свои основные полномочия. Вместе с тем появление Всебеларусского народного собрания (ВНС) как «высшего представительного органа народовластия» в некоторой мере повлияло на его роль и распределение формальных полномочий внутри политической системы. При этом между беларусским парламентом и ВНС ожидаемо нет никакой, по крайней мере публично заметной, конкуренции. В течение 2025 года представители парламента регулярно говорили о высокой значимости ВНС как «уникальной формы народовластия», а также называли его «важнейшим институтом беларусской государственности».

2025-й явился первым полным годом работы нового состава Национального собрания, сформированного после «выборов» – или кампании по назначению депутатов, – которые состоялись 25 февраля 2024 года. Как и предыдущее, оно сформировано исключительно из лоялистов. Хотя формально в нижнюю палату вошли представители различных структур, включая четыре оставшиеся зарегистрированные в стране провластные партии – «Белую Русь», КПБ, ЛДПБ и Республиканскую партию труда и справедливости, лояльные общественные организации и ГоНГО, а также значительное число беспартийных депутатов, связанных с государственным аппаратом и бюджетным сектором.

Одной из особенностей парламента 2024 года явилось усиление представительства выходцев из спецслужб и силового блока, что соответствует общей тенденции секьюритизации и милитаризации госуправления в Беларуси.1 Таких представителей как минимум семеро, шестеро в нижней и один в верхней палате, причём большинство из них получили депутатские мандаты впервые. Среди наиболее заметных фигур – бывший первый заместитель председателя КГБ и экс-глава Администрации президента Игорь Сергеенко, экс-начальник военной разведки Руслан Косыгин и бывший заместитель министра внутренних дел Александр Барсуков.

Характерно, что И. Сергеенко впоследствии возглавил Палату представителей, а в Совете Республики сохранил место представитель старшего поколения силовой номенклатуры Валерий Гайдукевич. В отличие от предыдущих созывов, где силовики присутствовали скорее точечно, в новом составе они получили более заметное институционализированное представительство, прежде всего в Комиссии по национальной безопасности нижней палаты.

Ещё одной особенностью можно назвать усиление присутствия в парламенте 2024 представителей государственного идеологического и пропагандистского аппарата. В новый состав обеих палат вошли провластные медийные деятели, идеологи и пропагандисты, среди которых Игорь Луцкий, Вадим Гигин, Александр Шпаковский, Александр Лукьянов. Большинство из них получили парламентские мандаты впервые. Исключением явился Игорь Марзалюк, который находится в парламенте уже несколько созывов и представляет более раннюю модель встраивания в систему лояльного идеологического деятеля. Появление в парламенте пропагандистов и идеологов демонстрирует, что после 2020 года сферы госжурналистики, идеологии и госпропаганды стали не только инструментом власти, но и своеобразным депутатским кадровым резервом.

Законодательный процесс: скорость и репрессивность

В 2025 году парламент Беларуси в законотворчестве продолжал выполнять прежде всего техническую функцию. Повестка и основные задачи определялись преимущественно исполнительной властью, а парламент обеспечивал их формальное обсуждение и утверждение. Большинство законопроектов инициировалось правительством, министерствами или Администрацией президента.

Характерной особенностью законотворческого процесса оставалась высокая скорость прохождения документов. Многие законопроекты принимались в течение короткого времени, практически без изменений и единогласно. Вопросы социально-экономической политики, включая обсуждение бюджета, не вызывали публичных разногласий, что отражало общую тенденцию консолидации системы власти.

Одновременно парламент продолжил институциональное закрепление репрессивной политики. Наиболее показательными явились изменения, внесённые в Уголовный кодекс: под предлогом формальной «гуманизации» они де-юре расширили возможности экстерриториального преследования по «экстремистским» и политическим статьям, а также ввели новые основания для ответственности, связанные с критикой режима и распространением информации о военной сфере.2

Особое внимание уделялось усилению контроля над обществом и закрытости системы. Принят закон, запрещающий лицам, осуждённым по «экстремистским» статьям, работать в сфере образования и заниматься деятельностью, связанной с детьми. Закон об амнистии 2025 года не был распространён на политзаключённых, осуждённых по «экстремистским» и «террористическим» статьям.3

Законодательство всё больше ориентировалось на защиту действующей модели власти. Парламентарии приняли нормы, закрепившие дополнительные гарантии неприкосновенности для бывшего президента и членов его семьи, одновременно усилили ответственность за действия, трактуемые как угроза государству или дискредитация политической системы. Параллельно они голосовали за инициативы, усиливающие государственный контроль в различных сферах:

Наряду с этим парламент занимался и более рутинным законотворчеством: подготовкой новых кодексов о здравоохранении и экологии, корректировкой банковских операций, трансграничных платежей и налоговых инициатив, направленных на усиление управляемости экономики в условиях санкционного давления. А также в некоторой степени реагировал на актуальные для общества социально-бытовые проблемы, например регулирование продаж вейпов.

Парламент как инструмент идеологической мобилизации

В 2025 году парламент продолжал функционировать как институт распространения государственной идеологии и обеспечения политической мобилизации. Члены обеих палат активно участвовали в «диалоговых площадках», встречах в трудовых коллективах, патриотических форумах и прочих мероприятиях. Особенно заметной эта тенденция стала в контексте «выборов» главы государства в январе 2025 года. Депутаты активно участвовали в кампании по легитимации выборов, подчёркивая необходимость консолидации вокруг действующей власти.

Фактически парламент всё больше выполнял функции политико-идеологической поддержки режима. Руководство обеих палат регулярно выступало с заявлениями о необходимости защиты исторической памяти, противодействия «внешнему вмешательству» и укрепления патриотизма. Особенно активную роль в этом играли Игорь Сергеенко и Наталья Кочанова, продвигавшие схожие идеологические месседжи о внешних угрозах, исторической памяти и консолидации общества.

Совет Республики и Наталья Кочанова как одна из публичных фигур беларусского истеблишмента

Обновление состава парламента и Совета Республики сочетало ограниченную ротацию и сохранение кадрового ядра лоялистов. В новый состав вошёл ряд символически значимых фигур, включая бывшего главу провластного спортивного фонда Дмитрия Баскова, а также Ирину Абельскую, чье имя в публичном пространстве ассоциируется с личным окружением Александра Лукашенко и его младшим сыном Николаем. Их появление напрямую связано с политической и персональной близостью к семье Лукашенко. Публичная роль И. Абельской выходит за рамки медицинской сферы, где она руководит элитной лечкомиссией Управделами президента и располагает значительным административным ресурсом.

Параллельно Совет Республики сохранил значительный уровень кадровой преемственности. В новый состав вошли как минимум 15 сенаторов предыдущего созыва. Это демонстрирует характерную для эпохи после 2020 года логику модели управления: режим одновременно проводит ограниченное обновление элит и избегает масштабной ротации, способной нарушить внутреннюю устойчивость системы.

Наталья Кочанова, которая вновь возглавила верхнюю палату парламента, сохраняет статус одной из наиболее публичных представительниц беларусской номенклатуры. В 2025 году она регулярно транслировала обществу сигналы о допустимых границах политической лояльности, выступая с заявлениями о необходимости «порядка», исполнительной дисциплины и патриотического воспитания. Одновременно Н. Кочанова активно продвигала повестку «традиционных ценностей», а многие её высказывания оказались созвучны официальной российской риторике. Как и ранее, важное место в её публичных выступлениях занимала подчёркнутая персональная лояльность Лукашенко.

В своей деятельности Н. Кочанова воспроизводила характерную для беларусской модели стратегию ручного управления. Государственные и независимые медиа регулярно представляли её как чиновницу, лично вовлечённую в решение социальных и бытовых проблем, а также выполнение поручений Лукашенко. В ответ на обращения граждан председательница Совета Республики демонстративно брала вопросы «на контроль», требовала «навести порядок» и отчитывалась о результатах главе государства. Таким образом, Н. Кочанова выполняла функцию своеобразного громоотвода для общественного недовольства, переводя социальные претензии из политической плоскости в формат индивидуальных обращений к представителям власти.

Парламентская дипломатия в условиях изоляции

Одним из направлений деятельности Национального собрания традиционно являлась парламентская дипломатия. На фоне продолжающейся международной изоляции официального Минска со стороны демократических стран парламент использовался как дополнительный канал внешнеполитических контактов. Эта активность не была самостоятельной: парламентарии, как и прежде, скорее сопровождали внешнеполитическую линию исполнительной власти, чем её определяли.

Вместе с тем возобновившиеся контакты с Администрацией президента США мотивировали беларусские власти к попыткам разморозки отношений и в европейском направлении. Депутаты при этом не играли самостоятельной роли, участвуя преимущественно в представительских мероприятиях. Так, они присутствовали на III Минской международной конференции по евразийской безопасности, которую власти использовали как площадку для демонстрации международной открытости.4

В 2025 году отмечены и другие случаи символических «прорывов» дипломатической блокады, включая участие делегации во главе с И. Сергеенко в инаугурации нового папы. Беларусские парламентарии также продолжали использовать ограниченное число доступных международных площадок, включая ПА ОБСЕ и Межпарламентский союз, что позволяло Минску демонстрировать сохранение международной субъектности, несмотря на сохраняющуюся политическую изоляцию на западном направлении.

Ещё одним направлением деятельности беларусских парламентариев оставалось продвижение повестки многополярного мира и развитие связей со странами так называемой дальней дуги. Основное внимание уделялось взаимодействию с Китаем, Кубой и рядом государств Азии, Африки и Латинской Америки. Делегации Палаты представителей и Совета Республики участвовали во встречах с представителями «дружественных государств», обсуждая вопросы торгово-экономического сотрудничества, промкооперации и поддержки на международных площадках, включая ООН.

Однако основным направлением международной деятельности парламентариев, как и раньше, оставалось сотрудничество с Россией. Они активно участвовали в мероприятиях Парламентского собрания Союзного государства, подчёркивая стратегический характер союзнических отношений и необходимость углубления интеграции. В 2025 году союзные парламентарии планировали совместную деятельность по разным направлениям, а также обсуждали вопросы безопасности и исторической памяти.

Депутаты обеих палат участвовали в деятельности поддерживаемых Россией международных площадок, включая СНГ и ОДКБ. Они были задействованы в работе экспертного совета при Межпарламентской ассамблее СНГ и участвовали в Парламентской ассамблее ОДКБ. Кроме того, беларусские парламентарии продолжали контактировать с российскими коллегами на региональном уровне, договариваясь о сотрудничестве и совместных проектах. При этом Национальное собрание не формировало отдельную международную повестку, а выступало инструментом поддержки дипломатических усилий правительства.

Заключение

Появление в политической системе Беларуси ВНС лишь усилило иерархически-подчинённое положение беларусского парламента в архитектуре власти. В целом в 2025 году обе палаты парламента оставались встроенными в систему персоналистского управления, не оказывая особого влияния на формирование политической повестки. Национальное собрание не демонстрировало никаких признаков политической автономии и выполняло главным образом функции законодательного сопровождения решений исполнительной власти, идеологической мобилизации и внешнеполитического представительства.

Включение в состав парламента 2024 года выходцев из спецслужб и силовых структур отражает общие тенденции милитаризации и секьюритизации беларусской политической системы. Находящиеся в парламенте бывшие сотрудники спецслужб и силового блока занимают высокие позиции, активно участвуют в международной деятельности и сотрудничестве с Россией, а также со связанными с нею международными организациями и инициативами, ОДКБ в частности.

При этом парламент сохраняет значение как важный элемент институционального оформления режима. Он обеспечивает демонстрацию формальной стабильности государственной системы, участвует в легитимации решений власти и административно-идеологической мобилизации.

В ближайшей перспективе следует ожидать сохранения этой модели. Национальное собрание останется сервильным институтом, обслуживающим инициативы Лукашенко и исполнительной власти, и не будет иметь особого веса в процессах принятия решений. Парламент сохранится как инструмент обеспечения управляемой авторитарной стабильности и легитимации режима.