СМИ: интеграция в российскую пропагандистскую экосистему, семантический захват, фрагментация независимого сегмента

Резюме

В 2025 году медиаландшафт Беларуси определялся тремя взаимосвязанными процессами: ускоренной интеграцией государственных СМИ в российскую пропагандистскую экосистему, продолжающейся фрагментацией независимого сегмента в условиях эмиграции и репрессий, а также экспансией короткого видеоконтента как нового пространства информационного влияния. На основе базы данных, охватывающей более 1 млн документов из государственных и независимых источников¹, в статье анализируются: степень синхронизации беларусских государственных медиа с российской повесткой, лексическая война вокруг Украины, образы стран Евросоюза в государственном медиапространстве и формирование TikTok как платформы политического влияния.

Тенденции:

• тотальная (свыше 90%) синхронизация медиаповестки в беларусских и российских госСМИ;
• управляемый нарративный репертуар: стратегическая перестройка пропагандистского реестра; конфигурация репертуара как отражение реакции на геополитические стимулы, общие для беларусской и российской сторон;
• лексическая война как методологический вызов: резкий рост использования термина «специальная военная операция» в независимых медиа как вынужденное цитирование;
• обострение борьбы: TikTok как новый фронт информационного влияния.

Медиаландшафт: структурный разлом

В 2025 году в беларусском медиапространстве сохранялся принципиальный разлом, обозначившийся после 2020 года. Государственный сегмент – БелТА, СТВ, ОНТ, «Беларусь 1», «Беларусь сегодня», сотни региональных медиа со своими телеграм-каналами, YouTube и TikTok – функционирует как единая информационная система с централизованной координацией нарративов. Независимый сегмент – «Зеркало», «Наша Ніва», «Реформ», Еврорадио и др. – работает преимущественно из Литвы, Польши, Германии и Украины в условиях ограниченного доступа к внутренней аудитории.

YouTube сохраняет статус основного видеоканала для государственных медиа, однако его роль как площадки для независимого контента заметно снизилась. Непрерывный мониторинг трафика платформы (23 500 точек за 2 011 суток, 2020–2025)1 выявил формирование «новой нормы» с 2023 года: стабилизация среднесуточного индекса на уровне 22–25 против исторических 35+. Пиковое значение зафиксировано 4 января 2023 года в 22:00 (83.22), минимум – в период массового отключения интернета после выборов в августе 2020 года (0.048). Три волны исходящей миграции (2021 – создатели контента, 2022 – IT-специалисты, 2023+ – продолжение) структурно подорвали независимый YouTube-сегмент.

По данным опроса Chatham House, ежедневно или практически ежедневно беларусские государственные ТВ-каналы смотрят 37.0 % респондентов, российские ТВ-каналы – 34.2 %, беларусские независимые медиа – 18.9 %, российские медиа в изгнании – 16.8 % (рис. 1). Авторы исследования указывают на фактор страха, способный занижать долю критических ответов примерно на 9 %2.

Редакции независимых медиа столкнулись с острым финансовым кризисом: 20 января 2025 года администрация Дональда Трампа заморозила иностранную помощь. По данным «Репортёров без границ» (РБГ), шесть из тридцати крупнейших беларусских медиаорганизаций в изгнании полностью лишились финансирования; замороженная американская помощь составляла более половины совокупного западного финансирования отрасли – около USD 30 млн.3 Европейская федерация журналистов обратилась к европейским донорам с призывом компенсировать выпадающие средства.

Финансовый кризис дополнился репрессивным давлением. По данным доклада Беларусской ассоциации журналистов (БАЖ) и Justice for Journalists, в 2025 году зафиксировано 478 случаев нападений и угроз в отношении медиаработников; по состоянию на февраль 2026 года за решёткой остаются 28 журналистов. 4 Практика заочного уголовного преследования журналистов в изгнании – к 2025 году известно около 100 случаев – фактически превратила эмиграцию в постоянное состояние правовой уязвимости.

Российское влияние: пять измерений интеграции

Понятие «российское влияние» операционализируется через пять измеримых параметров: (1) цитирование российских экспертов, (2) цитирование официальных лиц, (3) отсылки к российским медиа, (4) тематизация российского телевидения, (5) упоминание нарративов Союзного государства. Методологическое примечание: полноценный мониторинг sb.by запущен в 2025 году, что обеспечивает сопоставимость корпуса текстов указанного года, но исключает корректные сравнения с 2024 годом.

Союзно-государственные нарративы

В 2025 году в корпусе текстов зафиксировано 38 937 публикаций с союзно-государственными нарративами, из которых 93.7 % (36 497 ед.) принадлежат государственным источникам. Вклад независимых медиа стабильно низок – 100–200 публикаций ежемесячно, что означает: динамика категории целиком обусловлена редакционной политикой госмедиа, а не органической повесткой. Пиковым месяцем можно считать август 2025 года (6 412 публикаций в госмедиа) – этот показатель прямо коррелирует с переброской российских контингентов на беларусские полигоны в рамках подготовки к учениям «Запад 2025» (12–16 сентября). Следом – сентябрь (4 763) и апрель 2025 года (4 268публикаций).

Цитирование российских экспертов и отсылки к российским медиа

В 2025 году цитирование российских экспертов составило 24 444 публикации (89.9% – государственные источники); независимые медиа демонстрируют устойчивое дистанцирование (2 480 публикаций). Категория «отсылки к российским медиа» – 24 849 публикаций, 95.2% в госсегменте – отражает прямое заимствование контента, включая дословные пересказы ТАСС, «РИА. Новости» и Russia Today.

Данные о синхронизации подтверждают институциональный характер интеграции: 115 случаев одновременной публикации одной темы с российскими госмедиа в один день, 426 случаев прямого переписывания источников, 18 734 публикации о совместных военных учениях, 4 350 нарративов об интеграции в гражданской сфере (см. табл. 1).

Российские нарративные точки

Наиболее масштабной единицей является нарратив «НАТО как агрессор» (25 829 публикаций, 64 % госсегмент) – единственная категория, где доля государственных медиа существенно ниже среднего, что свидетельствует о широком распространении темы по всему медиапространству.

В 2025 году нарратив «денацификация» (2 312 публикаций, 97% госсегмент) активно задействован в контексте переговоров: государственные медиа использовали его для позиционирования российских условий как законных (рис. 2).

Нарратив «культура отмены» (8 494 публикации) – единственная категория, где доля независимых источников значительна (54%), поскольку государственные медиа использовали его как обвинение Западу, независимые – как предмет критического анализа (рис. 2).

Украина: четыре зеркала одной войны

Анализ 488 635 публикаций, посвященных тематике войны в Украине, из государственных (БелТА, «Беларусь сегодня») и независимых («Зеркало», «Наша Ніва», «Реформ», Еврорадио) источников за четыре года позволяет сформулировать концепцию «четырёх зеркал»: каждый тип источника отражает войну через собственную систему фильтров.

Первое зеркало (государственные медиа). Война конструируется как «конфликт», спровоцированный западной агрессией (рис. 3). Ключевые маркеры: «специальная военная операция» (2 013 упоминаний в I кв., госсегмент), «конфликт» как нейтральный субститут (6 638–7 494 в квартал), практическое отсутствие слова «вторжение» (66–119 против 427–562 случаев в независимых медиа).

Второе зеркало (независимые медиа). Устойчивая лексика правозащитного стандарта: «война» (4 670 упоминаний в I кв., 5 833 – в IV кв.), «вторжение» (427–562), «агрессия» (451–555). В IV кв. зафиксирован резкий рост маркера «специальная военная операция» в независимых медиа: с 226–318 до 4 684 в квартал. Речь, однако, не идёт о смене позиций, но о вынужденном цитировании переговорного дискурса 2025 года, который воспроизводил российский нарративный язык, чтобы критически к нему отнестись.

Третье зеркало («карта молчания»). ГосСМИ системно замалчивали количество жертв среди мирного населения, разрушение инфраструктуры, использование беларусской территории для проведения российских операций. Переговорный процесс 2025 года освещался как «историческая правота Беларуси», тогда как независимые медиа критически анализировали условия возможной сделки.

Четвёртое зеркало («Беларусь как транзитное поле»). Государственные медиа последовательно формировали образ Беларуси как «незаинтересованной стороны», независимые – документировали её военную роль через спутниковые снимки и данные открытых источников.

Образы соседей: страны Евросоюза в беларусском госмедиапространстве

Мониторинг освещения стран Евросоюза (июль 2025 – январь 2026 года) выявляет устойчивую иерархию внимания: Литва – 26 271 публикация, Польша – 23 547, Германия – 16 177, Латвия – 11 726, Эстония – 5 338 публикаций (рис. 4).

Рекордный пик упоминаний Литвы в декабре 2025 года (6 723 публикации) совпал с обострением кризиса метеозондов: на протяжении года фиксировалось около 500 случаев их запуска с беларусской территории. Так, 6 декабря приостановил работу аэропорт Вильнюса, Министерство внутренних дел Литвы предложило ввести режим чрезвычайного положения.5 Государственные беларусские медиа интерпретировали кризис как западную провокацию. Нарративная палитра включала: поддержка оппозиции как вмешательство во внутренние дела, экономические «провалы», милитаризация как «угроза миру».

Пик упоминаний Польши в сентябре (5 871) связан с проведением беларусско-российских учений «Запад 2025»: 9 сентября 2025 года премьер-министр Дональд Туск объявил о закрытии польско-беларусской границы с 11 сентября. В госмедиа Польша представляется не просто враждебным соседом, но «историческим претендентом» на беларусские территории, а также военным форпостом НАТО. Эта нарративная конструкция фактически воспроизводит российский образ Польши.

Германия, пик упоминаний которой приходится на июль (3 936 публикаций), освещается через внутренние противоречия: ультраправый подъём, экономические трудности. Латвия и Эстония упоминаются преимущественно через нарратив, связанный с «русофобией». Резкое снижение публикаций об Эстонии к январю 2026 года (112 против 3 781 в июле) иллюстрирует ивент-зависимость повестки: основной массив июльских публикаций был привязан к беларусско-российским учениям (см. рис. 4).

TikTok: новый фронт информационного влияния

К 2025 году TikTok превратился в полноценную платформу политического влияния. Данные систематического мониторинга фиксируют устойчивый рост: май – 245 активных каналов из 300+ мониторируемых, 10 946 видео, 417 млн просмотров; июль – 240 активных из 400+ (11 288 видео, 528 млн); октябрь – 249 активных из 500+ (11 109 видео, охват превысил 600 млн).6 Приводимые данные сопоставимы с аудиторией крупнейших телеканалов страны.

Беларусское TikTok-пространство структурировано принципиально иначе, чем YouTube или Telegram: здесь отсутствует прямое административное доминирование государства. Вместо этого зафиксирована разветвлённая сеть каналов, формально независимых, но демонстрирующих устойчивые признаки координации.

Исследование 21 тематически связанного канала выявило индекс координации 91.7/100 (p < 10⁻⁸⁰) – статистическое доказательство того, что синхронность не могла возникнуть случайно.7 Из 83 зафиксированных случаев публикации в пределах одноминутного окна 13 разделял интервал менее 10 секунд, что исключает ручную координацию и указывает на автоматизированные системы (рис. 5).

Распределение активности по времени суток с чёткими пиками в 9:00–11:00, 13:00–14:00 и 16:00–17:00 часов и резким спадом после 19:00 указывает на профессиональную команду, работающую по офисному расписанию (рис. 6). Обращает на себя внимание чёткая закономерность «рабочего времени» и практически нулевая активность после 20:00.

Ключевым инструментом дискредитации оппозиции явилась хэштег-война вокруг оппозиционных лидеров: четыре тактики – высмеивание, контекстная дискредитация, нарративная подмена, сравнительная делегитимизация. Хэштег #тихановский использовался в 87 публикациях, из которых 82.8% сосредоточены в провластных каналах координационного ядра; хэштег #оппозиция – в 10 публикациях, все 100 % в тех же каналах. Такое распределение статистически несовместимо с органическим использованием.

Наиболее детально задокументированный кейс – президентские выборы в Польше (май-июнь 2025 года). Мониторинг беларусских государственных YouTube-каналов в период 21–27 апреля 2025 года выявил пять скоординированных нарративов: отсутствие реального выбора, внешнее управление кандидатами, криминализация, возможность фальсификаций, массовое разочарование избирателей.8 Все материалы вышли в течение одной недели, в нескольких участвовали одни и те же «эксперты», взаимно ссылавшиеся друг на друга, – классический маркер операции влияния.

Субординация или «спонтанная» гармония?

Совокупность описанных процессов ставит перед исследователем методологический вопрос: перед нами скоординированная или «спонтанная» гармония беларусских и российских нарративов? Данные 2025 года совместимы с обеими интерпретациями, однако ряд наблюдений свидетельствует в пользу второй версии. Управляемое сужение нарративного репертуара (в частности, почти полный уход нарратива «англосаксы» при сохранении его концентрации в госсегменте на уровне 98 %) указывает скорее на внутреннюю редакционную логику, реагирующую на те же геополитические стимулы, что и российская сторона, нежели на внешнюю команду.

Нарратив «НАТО как агрессор» с долей госсегмента лишь 64 % – единственный в этом отношении – свидетельствует о его органическом распределении по всему медиапространству, что характерно именно для конгруэнтности («случайной» синхронизации), а не трансляции. Наконец, вовлечённость независимых медиа в лексическую ловушку «специальной военной операции» в четвёртом квартале происходит автономно, через переговорный контекст, без какой-либо зависимости от государственного сегмента.

Таким образом, точнее говорить не о ретрансляции российских информационных операций, а о глубокой идеологической конгруэнтности: беларусские государственные медиа самостоятельно производят нарративно совместимый с российским контент, опираясь на общую институциональную матрицу советского и постсоветского происхождения. Независимо от того, какой из механизмов точнее описывает реальность, наблюдаемый результат для беларусской информационной среды остаётся одним и тем же: государственный медиасегмент функционирует как пространство, в котором российская и беларусская пропагандистские повестки практически неразличимы.

Независимый сегмент испытывает одновременное давление на нескольких фронтах. Технологическом: асимметрия ресурсов в TikTok структурно невыгодна для контента, рассчитанного на глубину вовлечённости, а не на охват. Аудиторном: доступ к внутренней аудитории по-прежнему ограничен. Финансовом: кризис донорского финансирования, вызванный заморозкой американской помощи в январе 2025 года, не компенсирован. Правовом: 478 задокументированных случаев давления на медиаработников в 2025 году, 28 журналистов за решёткой, около 100 случаев заочного уголовного преследования редакций в эмиграции.

Совокупность указанных факторов представляет системный вызов не только для беларусского информационного пространства, но и для устойчивости демократического дискурса в регионе в целом.

Заключение

В ближайшей перспективе интенсивность нарративной конгруэнтности государственных беларусских медиа с российской повесткой будет определяться динамикой переговорного процесса по Украине: устойчивое перемирие создаст условия для частичной редакционной автономии, продолжение конфликта закрепит текущую модель.

TikTok укрепится как основная площадка борьбы за внутреннюю аудиторию, прежде всего молодёжную, причём асимметрия между координированными провластными сетями и рассредоточенным независимым контентом, по всей видимости, будет нарастать. Финансовые угрозы для независимых медиа сохранятся в отсутствие структурного ответа европейских доноров.